Как прошёл Концерт Грани романтизма

Эпоха романтизма – уникальное время в истории европейского искусства. Впервые личность человека, тончайшие оттенки его чувств, взаимоотношения с внешним миром и природой получили такое многогранное отражение в музыке, живописи, литературе. В февральской программе Абонемента № 14 «Звезды XXI века» прозвучат произведения двух композиторов-романтиков – Франца Шуберта и Фридерика Шопена, музыка которых по праву считается символом эпохи.

Шесть музыкальных моментов принадлежат перу зрелого Шуберта – они создавались на закате жизни композитора. Неизвестно, кто именно дал этим небольшим пьесам такое емкое название, но обозначение «музыкальный момент» впоследствии вошло в обиход и использовалось многими композиторами. Цикл построен по принципу контраста: светлые образы чередуются с меланхоличными и мрачными. Объединяющим их звеном является жанровость – в пьесах слышится то танцевальность, то песенность, столь свойственные творчеству Шуберта.

Годы, проведенные вдали от родины, наделили творчество Шопена тонким, щемящим чувством ностальгии. Ноктюрн си-бемоль минор поначалу погружает в размышления, туманные мечтания. Однако вскоре таинственная дымка рассеивается, уступая ясной, нежной мелодии, которая звучит все крепче и громче. Тем не менее, на смену воспоминаниям о лучших днях вновь приходят уже знакомые задумчивые образы, растворяясь в ночной тишине.

Три мазурки op. 50 содержат в себе основные черты музыкального языка Шопена. Горделивая, блестящая мазурка Соль мажор сменяется очаровательной и лирической Ля-бемоль мажорной, схожей с вокальными сочинениями композитора. Последняя мазурка, до-диез минор, сочетает тоскливые и радостные образы, в финале которой все же побеждает печаль.

Соната № 2 си-бемоль минор – одно из самых популярных произведений Шопена. В этой сонате композитор отразил всю свою скорбь по родному польскому народу и своей разлуке с ним. «Не смерть одного героя оплакивается здесь, пало все поколение», – так говорил о ней Ференц Лист. Сам Шопен исполнял сонату неохотно, а если его все же удавалось уговорить, после финала больше не был в состоянии ни говорить, ни играть.